барон фон унгерн штернберг неистовый гуманизм
Это интересно!!!
генерал фон унгерн

фон унгерн-штернберг

Барон Ро́берт-Ни́колай-Максими́лиан (Рома́н Фёдорович) фон У́нгерн-Ште́рнберг (нем. Nikolai Robert Max Baron von Ungern-Sternberg; 16 (29) декабря 1885, Грац

Новостной блок
события в России и за рубежом
праздничные даты и памятные дни
сводное обозрение АртПолитИнфо
мнение экспертов
блогерская позиция
визуальные новости
публикации сторонних сайтов
персональная трибуна
Основные темы
свастика — трофей победы
опыты политпоэтики
война — отец всех вещей
за конституционный статус русских
Царство вместо Империи
политтехнология здесь и сейчас
аборты должны быть запрещены
Ленина — в печь
Дополнительные темы
право на оружие
околополитики
приметы средневековья
староверие Руси
мифомир
Москва, стёртая с карт
рукопашная — без секундантов
узники совести Руси-России
Видеотека
панорама
репортаж
спич
интервью
лекторий
эссе
портрет
альманах
Кафедра
прямая речь
цитаты
скрипторий
рецензия
идеологемы
пантеон
документы
книжный шкап
Павильон
иконопись
живопись
светопись
графика
зодчество
музыкальный клип
фонотека
синематограф
О проекте
Фоторежим
Люди стали корыстны, наглы, лживы, утратили веру и потеряли истину, и не стало царей, а вместе с ними на стало и счастья… писал Унгерн князю Цэндэ-гуну
Как все подобные места в его письмах, этот отрывок ритмизован в стиле мнимо-священных текстов и напоминает проповеди Заратустры у Ницше, которого Унгерн, видимо, в своё время прилежно читал. Такими рассуждениями пестрят все его послания, но это завершается странной фразой, вырвавшейся из-под пера как бы непроизвольно, как бы с мыслью о собственной печальной судьбе:
И даже люди, ищущие смерти, не могут найти её…
Пассаж загадочен и заставляет в очередной раз усомниться в психической вменяемости автора, если не вспомнить, что это всего лишь перефразированный стих из «Откровения Иоанна Богослова»:
В те дни люди будут искать смерти, но не найдут её; пожелают умереть, но смерть убежит от них… Откр., IX, 6
Тот факт, что Цэндэ-гун, разумеется, Библию не читал, для Унгерна не важен. Он мыслит и пишет в привычной системе образов, не задумываясь над тем, как их воспримут его корреспонденты. Эсхатологические настроения были для него ненаигранными и естественными. Ему в высшей степени присуще осознание современности как преддверия решающей битвы между светлыми и тёмными силами, и слова «Интернационала» о «последнем и решительном бое» могли казаться Унгерну доказательством того, что и враги его думают точно так же.
Весной 1921 года в ургинской типографии была отпечатана какая-то брошюра, содержавшая исключительно выборки из Священного Писания. По замечанию Волкова, она представляла собой «плод коллективного творчества, причём сам Унгерн принимал большое участие». Кто были его соавторы, неизвестно, Оссендовский в то время ещё не появился в Урге, но, очевидно, кого-то из них Унгерн и просил отыскать в Библии то место, где говорится о походе белой расы на жёлтую. «Основная мысль брошюры непонятна, – пишет Волков. — Быть может, желание доказать на основании Священного Писания близкий конец мира или тождество большевизма с Антихристом». В годы Гражданской войны такие попытки предпринимались многими, но наверняка замысел Унгерна шёл дальше этих несомненных для него положений. Можно предположить, что в библейских пророчествах он прежде всего хотел найти подтверждение своему монархическому и паназиатскому взгляду на мир — задача почти невозможная, требующая или сознательной подтасовки, или параноической одержимости, когда доминантная идея настолько сильна и так прочно сцементирована с жизнью её создателя, что легко вбирает в себя самый разнородный материал.

Барон Роберт- Николай- Максимилиан (Роман Фёдорович) Унгерн фон Штернберг (Nikolai Robert Max Baron von Ungern-Sternberg; 17 (29) декабря 1885, Грац

В буддийских и христианских книгах предсказывается время, когда вспыхнет война между добрыми и злыми духами… говорил Унгерн
Оссендовский, передающий эти его слова, ничуть, похоже, не преувеличивает: Унгерн сам писал Чжан Кунъю, что революционеры всех наций «есть не что иное как нечистые духи в человеческом образе». Конечно, тут заметен публицистический нажим; тем не менее борьба, которую он вёл с «гаминами», русскими большевиками и «красными монголами», казалась ему лишь частным случаем вечного сражения между «плюсами и минусами», как он выразился однажды на допросе. Дословно и в кавычках приведя это выражение, протоколист тут же записывает: «Точное значение терминов «плюс» и «минус» Унгерн не объяснил, придавая им религиозно-мистическо-политическое значение».
Объяснить действительно нелегко: слишком многое сходилось в этих словах. «Плюсы», скажем, это и буддизм, и китайское «Небо», и воля таинственных обитателей пещер Агарты, и направляемые ею монголы, которым Унгерн отводил примерно ту же роль, какая в марксизме признавалась за пролетариатом – роль могильщика старого мира. Этот мир должен рухнуть при столкновении Востока с Западом, после чего обновится лицо земли; Правда, сама постисторическая эпоха виделась ему как бы в тумане, заполнившем пространство между её опорными идеологическими конструкциями, но в грандиозной космогонической битве «двух враждебных рас», жёлтой и белой, первая несла в себе божественное начало, вторая — дьявольское. Как все творцы такого рода концепций, никаких промежуточных элементов Унгерн не допускал. Возможность их существования напрочь исключалась мистическим магнетизмом обоих полюсов.

Его потомком и был легендарный Роман фон Унгерн-Штернберг (Nikolai Robert Max Baron von Ungern-Sternberg, 1885 - 1921) - русский генерал

Уже не на допросе, а на судебном заседании в Новониколаевске кто-то из членов трибунала почему-то решил спросить Унгерна:
Скажите, каково ваше отношение к коммунизму?
Непонятно, с какой целью был задан этот вопрос и на какой ответ рассчитывал спрашивающий. Но услышал он явно не то, что хотел услышать.
По моему мнению, Интернационал возник в Вавилоне три тысячи лет назад… сказал Унгерн
Ответ абсолютно серьёзен; ирония ему всегда была не свойственна как проявление упаднического западного мироощущения и просто в силу характера. Конечно, он имел в виду строительство Вавилонской башни, но и не только. В христианской традиции Вавилон — символ сатанинского начала, «мать всякого блуда и всех ужасов на земле», родина апокалиптической «вавилонской блудницы». Там был зачат Интернационал, и в точности на ту же самую временную дистанцию — в три тысячи лет — Унгерн относил в прошлое и возникновение «жёлтой культуры», которая с тех пор «сохраняется в неприкосновенности». Несущественно, откуда взялась именно эта цифра. Важнее другое: две полярные силы были, следовательно, сотворены одновременно, и теперь их трёхтысячелетнее тайное противостояние вылилось в открытый бой. Самого себя Унгерн ощущал и пророком, и первой зарницей близящейся грозы.
Может быть, в упоминаемой Волковым брошюре содержался и следующий стих из Апокалипсиса:
Шестый Ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного… Откр., XVI, 12
Если так, то цари, грядущие в востока, толковались Унгерном как Цини с их всемирной миссией. Но и сама маньчжурская династия была для него лишь прологом иного, не от мира сего, царства.
Рассказав о том, как жёлтая раса двинется на белую — «на кораблях и огненных телегах», как «будет бой, и жёлтая осилит», — Унгерн заключает: «Потом будет Михаил». Кажется, речь идёт о великом князе Михаиле Александровиче Романове. Именно так отнеслись к словам барона те, кто его допрашивал. Для этого у них имелись все основания. Во-первых, на трёхцветном российском знамени Азиатской дивизии золотом выткано было: «Михаил II». Во-вторых, в знаменитом «Приказе № 15», который Унгерн издал перед выступлением из Урги на север, говорилось:
В народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя одно — законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович, видевший шатанье народное и словами своего Высочайшего Манифеста мудро воздержавшийся от осуществления своих державных прав до времени опамятования и выздоровления народа русского…
В начале 1918 года великий князь Михаил Александрович Романов, младший брат Николая II, был выслан из Петрограда на Урал, в Пермь, где его тайно вывезли из гостиницы за город и убили. Но официально было объявлено, что ему удалось бежать. В его чудесное спасение охотно поверили, и, казалось, организаторы убийства могли быть довольны: версию о побеге мало кто подвергал сомнению. Но здесь их подстерегал сюрприз, какого эти люди с их плоским рационализмом никак не ожидали. Они принимали в расчёт всё, кроме иррациональности народного сознания, и не предвидели, что ими же порождённый призрак способен начать новую, уже не подвластную им жизнь.
Гибель и рассеяние императорской фамилии сделали самозванчество массовым. Якобы уцелевшие дети государя объявлялись то в Омске, то в Париже (один из лжецесаревичей, некий Алексей Пуцято, при Семёнове сидевший в читинской тюрьме, позднее стал членом РКП(б) и занимал какую-то видную должность в политуправлении Народно-Революционной армии ДВР). Все они рано или поздно подвергались разоблачению, а Михаил Александрович так ни разу и не появился во плоти. Но что он жив и где-то скрывается, в белой Сибири были уверены чуть ли не все – от генерала Сахарова до рядовых казаков, от министров Омского правительства, на банкетах пивших его здоровье, до городских обывателей. Михаил Александрович стал чем-то вроде национального мессии, чьё возвращение из небытия будет означать торжество прежнего, разрушенного революцией миропорядка. Лишь после разгрома Колчака вера в его скорое пришествие начала слабеть, и фельетонист одной из читинских газет мог позволить себе даже поиронизировать на эту тему. Герой фельетона сидит дома, вдруг вбегает взволнованная квартирная хозяйка и кричит с порога:
Идите скорей на базар, вся первая необходимость в цене упала. Должно, Михаил Александрович близко!..
Но полностью эта вера исчезнуть не могла, она по сути своей была религиозной и в доказательствах не нуждалась. Её фундаментом стало библейское пророчество Даниила:
И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени… Дан., XII, 1
В русской истории это пророчество фигурировало не впервые. О нём вспоминали ещё в начале XVII века, когда Великая Смута завершилась избранием на царство Михаила Феодоровича Романова. Т

Роберт-Николай-Максимилиан (Роман Фёдорович) фон Унгерн-Штернберг (нем. Nikolai Robert Max Baron von Ungern-Sternberg; 29 декабря 1885, Грац - 15 сентября


Барон Ро́берт Ни́колаус Максими́ллиан (Рома́н Фёдорович) У́нгерн фон Ште́рнберг ; нем. Robert von Ungern-Sternberg; 29 декабря 1885, Грац — 15 сентября 1921

Унгерн фон Штернберг Роман Федорович (1885, г. Грац, Австрия - 1921, Новониколаевск) - военный деятель.


Унгерн, барон – Роман Фёдорович [Роберт-Максимиллиан-Николаус] фон Унгерн-Штернберг (1885-1921)


Есть работа Е.Белова "Барон Унгерн фон Штернберг. Биография, идеология, военные походы". Сухо, но зато почти без гона.12 декабря 2011

г. генерал-лейтенант Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг издал свой знаменитый Приказ № 15


«Кажет ся, из монархист ов т олько я один в целом свет е» Барон Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг.


Хотя терпящийся имя von Ungern-Sternberg, в будущем он часто использовал неправильную формулировку Унгерн фон Штернберг.

«Кажется, из монархистов только я один в целом свете». Барон Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг.


Рекомендуем

rd-ok.ru Телефон: +7 (382) 089-44-12 Адрес: Краснодарский край, Армавир, Посёлок РТС, дом 43